Нет в наличии!
Введите ваш email, чтобы получить уведомление о поступлении товара:


Уведомить Закрыть
Нет в наличии!
Введите ваш email, чтобы получить уведомление о поступлении товара:
Уведомить Закрыть

Высылка вместо расстрела: Депортация интеллигенции в документах ВЧК-ГПУ. 1921-1923.

Высылка вместо расстрела: Депортация интеллигенции в документах ВЧК-ГПУ. 1921-1923. QR Code Издательство: Издательство «Русский путь»
Вес: 0.94 кг
Наличие: В наличии
350 руб.
Количество: Купить

Высылка вместо расстрела: Депортация интеллигенции в документах ВЧК-ГПУ. 1921-1923.

Высылка вместо расстрела: Депортация интеллигенции в документах ВЧК-ГПУ. 1921-1923 / Вступ. ст., сост. В.Г.Макарова, В.С.Христофорова; Коммент. В.Г.Макарова. / М.: Русский путь, 2005. - 544 с.

Твердый переплет. Печать офсетная. Бумага офсетная.

В сборнике впервые представлен уникальный комплекс материалов, раскрывающий малоизвестные страницы истории массовой акции большевистского руководства по изгнанию из страны в начале 1920-х годов инакомыслящей оппозиции в лице известных деятелей интеллектуальной элиты России. Эти драматические события получили известность как «философский пароход». В книге публикуются архивные документы, касающиеся ареста и высылки знаменитых политических деятелей, ученых и мыслителей: Н.А.Бердяева, А.А.Кизеветтера, Е.Д.Кусковой, Н.О.Лосского, С.Л.Франка и др. Большинство документов извлечены из ранее засекреченных малодоступных для исследователей фондов Центрального архива ФСБ России и архивов территориальных органов безопасности. Сборник адресован широкому кругу специалистов: историкам, философам, социологам, правоведам, преподавателям, студентам и аспирантам вузов, а также всем тем, кто интересуется проблемами отечественной истории ХХ столетия.

ВЫДЕРЖКИ ИЗ ПРЕДИСЛОВИЯ


Осенью 1922 г. из Петрограда на пароходах «Пруссия» и «Обербургомистр Хакен» отправились в изгнание более 60 русских мыслителей, политических деятелей, ученых, инженеров, писателей, кооператоров. По решению партии большевиков их насильно выдворили за пределы отечества. Первая массовая депортация деятелей русской культуры, получившая со временем название «философский пароход», фактически положила начало беспощадной борьбе с инакомыслием в Советской России и стала символом русской эмиграции. Высылка интеллигенции была тщательно спланированной, масштабной политической акцией, организованной руководством компартии и проведенной ГПУ. Однако в силу ряда обстоятельств это событие остается до настоящего времени своеобразной terra incognita в истории русской науки и культуры ХХ в.
«Философский пароход» занимает совершенно особое место в нашей истории. Он стал определенной точкой отсчета, с которой в ХХ в. начался драматический раскол единой русской культуры. Во многом именно поэтому обстоятельства, связанные с высылкой из Советской России большой группы интеллигенции осенью 1922 г., даже спустя более 80 лет привлекают пристальное внимание не только специалистов, но и всех, кто интересуется историей отечественной культуры и науки. Как полагает известный историк М.Е.Главацкий, словосочетание «философский пароход» впервые использовали публицисты и литераторы, занявшиеся в 80–90-е гг. ХХ в. изучением белых пятен нашей истории. Такой же точки зрения придерживается и В.Д.Тополянский: «Спустя почти семь десятилетий журналисты нашли броское определение иррациональной депортации интеллектуального потенциала государства, назвав эту акцию “философским пароходом”». Тем самым авторы данного термина хотели подчеркнуть тот огромный вклад, который внесли высланные мыслители в воспитание нового поколения русской эмиграции, в мировую и отечественную философскую мысль.
Размышляя о феномене «философского парохода», В.В.Костиков обращает внимание на характерную деталь в судьбе «изгнанников идеи»: «...в отличие от писателей, известность которых фактически не выходила за круг эмиграции, работы русских философов получили в Западной Европе широкое распространение. Их знали не только в русских кварталах Берлина и Парижа — они сделались величинами мирового масштаба, а русская философская мысль благодаря их трудам стала частью философской культуры человечества». В Берлине, Праге, Париже и других центрах русской эмиграции философы стали, образно говоря, «светильниками духа», вокруг которых концентрировалась интеллектуальная жизнь русской диаспоры.
Массовая высылка интеллигенции повлекла за собой становление монопольного диктата партии большевиков в сфере идеологии, свертывание демократических начал в политической жизни молодой Советской Республики. Однако, как ни парадоксально, из-за антигуманной акции советского правительства в живых остались выдающиеся представители русской культуры, которые внесли существенный вклад в развитие мировой науки, техники и искусства. Как сказано в русской поговорке: «Не было бы счастья, да несчастье помогло».
В своей известной работе «История русской философии» В.В.Зеньковский писал: «Когда власть в 1922 г. изгнала из России виднейших представителей религиозной и философской мысли (о. С.Булгаков, Н.А.Бердяев, Б.П.Вышеславцев, И.А.Ильин, Н.Н.Алексеев, С.Л.Франк, Л.П.Карсавин, Н.О.Лосский), их философское творчество, затихшее было в России, расцвело как раз в эмиграции, дав целый ряд замечательных философских трудов. Философы, оставшиеся в России (Лопатин, скончавшийся от голода, Флоренский, сосланный в Сибирь, Шпет, отправленный в ссылку, замолчавший Лосев, судьба которого осталась неизвестной), сошли со сцены...».
Примерно такого же подхода в оценке массовой депортации 1922 г. придерживаются и некоторые историки Русского Зарубежья: «Благодаря Ленину, Зарубежная Россия получила когорту блестящих ученых и интеллектуалов, чья деятельность, в значительной мере субсидируемая ИМКА, призвана была заложить основы культуры русской эмиграции». В книге «Утопия у власти» М.Я.Геллер и А.М.Некрич так оценивают это событие: «Высылка за границу была решением радикальным, но, по сравнению со смертными приговорами, выносимыми на публичных процессах, мерой “гуманной”. К тому же советское правительство не могло в 1922 году расстрелять сто или двести виднейших представителей русской интеллигенции». Правда подобная оценка этого драматического эпизода отечественной истории не раз подвергалась критике.
Судьба русских интеллигентов, оставшихся в Советской России, сложилась трагически. Жизненный путь многих известных политиков, философов, литераторов окончился в тюрьмах и лагерях. В 1937 г. расстреляны П.А.Флоренский и Г.Г.Шпет, в 1938 г. — М.С.Фельдштейн, в 1952 г. умер в лагере Л.П.Карсавин. Этот скорбный список можно продолжить... Вот как описывал этот период своей жизни А.Ф.Лосев: «Я вынес весь сталинизм, с первой и до последней секунды, на своих плечах. Каждую лекцию начинал и кончал цитатами о Сталине. Участвовал в кружках, общественником был, агитировал... А потом осуждал марризм, а то не останешься профессором. Конечно, с точки зрения мировой истории, — что такое профессор, но я думал, что если концлагерь, то я буду еще меньше иметь... А сейчас — мне все равно... Вынес весь сталинизм как представитель гуманитарных наук».
До «предложения» большевиков многие представители интеллигенции не допускали мысли об эмиграции, но судьба распорядилась иначе. Как отмечает В.А.Шенталинский: «Для большинства из высланных насильственная эмиграция стала страшным ударом. Не радовался никто, утешались лишь тем, что советская власть протянет недолго и тогда можно будет вернуться домой. Людей изгоняли из собственного отечества противу их воли — такая кара, изумившая всех, неизвестная в царской России, применялась в первый, но, увы, не в последний раз: она повторится и в 60-е годы, уже на нашей памяти. Интеллект, талант — это, пожалуй, единственный товар, который советская власть даром, не скупясь поставляла миру». К слову добавим, что изгнание инакомыслящих — широко известное наказание еще со времен Древней Греции. Применялась она и в царской России. В подтверждение этого достаточно взглянуть на биографии участников революционного движения конца XIX – начала ХХ в. Но были среди высылаемых в 22-м и такие, кто воспринял неожиданный поворот судьбы даже с некоторым облегчением. Так, Федор Степун в одном из очерков «Мысли о России» подробно описал свои чувства после визита в ГПУ: «В августе прошлого г. весь мир описанных мною мыслей и чувств был совершенно внезапно упрощен предписанием Г.П.У. покинуть пределы России. В первую минуту получения этого известия оно прозвучало (если отвлечься от совсем личных чувств и обстоятельств) радостью и освобождением. Запретное “хочется” по отношению к Европе и всем соблазнам “культурной” жизни становилось вдруг не только запретным, но фактически обязательным и нравственно оправданным: не ехать же в самом деле вместо Берлина — в Сибирь. Грубая сила (этот опыт я вынес еще с войны) — лучшее лекарство против мук сложного многомерного сознания. Не иметь возможности выбирать, не располагать никакой свободой иногда величайшее счастье. Это счастье я определенно пережил, заполняя в Г.П.У. анкеты на предмет выезда заграницу». Другой изгнанник — о. Сергий Булгаков — на борту итальянского парохода «Жанна» 18 (31) декабря 1922 г. писал: «Эпопея моей высылки началась еще 7 сентября, когда у меня был произведен обыск, но, несмотря на ордер об аресте, я не был еще арестован, — в канун Рождества Богородицы. Затем я был подвергнут аресту в канун Покрова Божьей Матери 30 сентября, был переведен в Симферополь и там получил свой приговор. В день Казанской Б<ожьей> М<атери> выехал оттуда в Ялту, где в день Введения во Храм Б<ожьей> М<атери> получил извещение о требовании выехать. 3 декабря был отправлен в Севастополь, где промучился до 17-го, когда выехали в море. Все пережитое за эти три месяца было и настолько кошмарно по своей жестокой бессмыслице и вместе с тем так грандиозно, что я сейчас не могу еще ни описать, ни даже до конца осознать. Но это дало последний чекан совершившемуся в душе и облегчило до последней возможности неизбежную и — верю — благодетельную экспатриацию. Страшно написать это слово, мне, для кого еще два года назад во время всеобщего бегства экспатриация была равна смерти. Но эти два года не прошли бесследно: я страдал и жил, а вместе с тем и прозрел, и еду на Запад не как в страну “буржуазной культуры” или бывшую страну “святых чудес”, теперь “гниющую”, но как страну еще сохранившейся христианской культуры и, главное, место святейшего Римского престола и вселенской католической церкви, — “Россия”, гниющая в гробу, извергла меня за ненадобностью, после того как выжгла мне клеймо раба».

 

Нет отзывов об этом товаре.

Написать отзыв

Имя:


Ваш отзыв: Внимание: HTML не поддерживается! Используйте обычный текст.

Оценка: Плохо           Хорошо

Введите капчу: