Интервью Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла телеканалам Молдавии и Румынии

  • 25 октября 2011 в 10:32:55
  • Отзывы :0
  • Просмотров: 744
  • 0
 

 

10 октября, в заключительный день Первосвятительского визита в Республику Молдова, Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл ответил на вопросы корреспондентов молдавских и румынских телеканалов.

— Один из молдавских епископов, Ваш бывший ученик, отзывался о Патриархе Кирилле так — я с Вашего позволения процитирую его слова: «Патриарх Кирилл — блестящий эрудит, интеллектуал, человек, который может поддержать и расширить любую тему — от правил этикета до шедевров мировой литературы». В связи с этим позвольте полюбопытствовать: легендарные и неоднозначные персонажи мировой литературы — такие, как Воланд в «Мастере и Маргарите» Михаила Булгакова или Мефистофель в «Фаусте» Гете, — вызывают у Вас неприятие, как ярчайшие представители оппозиции к христианству, или человеческое любопытство?

— Если позволите, о Гете я сейчас говорить не буду, потому что если мы начнем говорить и о Булгакове, и о Гете, то нам не хватит никакого времени. А вот на Булгакове я остановился бы, потому что он близок нам во времени, он писал о нашей стране. Так вот, существует огромное количество интерпретаций того, что означает роман «Мастер и Маргарита». Одни считают, что Булгаков, отойдя от Церкви, просто намеренно извратил евангельское повествование, создал некий миф, связанный с жизнью Иисуса Христа, который был не чем иным, как естественной реакцией писателя на официальное христианство, с которым он себя больше не связывал. Это одно толкование, но я как-то критически отношусь к этому подходу. Ознакомившись с биографией Булгакова, я понял, что он не был таким уж вовлеченным в идеологические дебаты человеком и менее всего был склонен вступать на путь какой-то антирелигиозной борьбы. Действительно, происходя из священнической семьи, он не был практикующим христианином, но вот насколько он отошел от веры, никто ведь не знает — кто тогда делился такими сокровенными мыслями?

Но вот что удивительно. Представьте себе: 20-е годы, Советский Союз, прошла первая волна массовых гонений на христиан, закрытия храмов, расстрелов, жизнь понемногу начала стабилизироваться, в том числе и Церковь, будучи угнетаемой, все-таки как-то присутствует… Можно ли было в то время написать роман о Христе? А если бы он и написал, то, наверное, об этом романе мы бы ничего не узнали — по крайней мере до крушения Советского Союза. И Булгаков предпринимает невероятный по своей силе эксперимент. Он вводит сверхчувственное начало — дьявольское начало, потому что Божественное бы не прошло — в контекст современной ему Москвы, причем вводит это начало в соприкосновение с реальной жизнью людей.

И что же происходит? Давайте посмотрим повнимательнее. Ведь Воланд выглядит приличнее, чем москвичи. Он дурит, но дурит с высоты своего престола, и с какой страстью в эту дурь вовлекаются люди! С какой легкостью они принимают искушения дьявола! Насколько они хуже, чем дьявол! И показать это ужасное падение тогдашнего советского человека, его нравственности, его отношения к добру и злу — к продажности, к коррумпированности, к непринципиальности — невозможно было сделать иначе, как только в рамках некоей притчи, метафизической притчи. Никто же не верил в дьявола, никто не верил в Бога — вот и читали как сказку; но эта сказка дала людям возможность посмотреть на самих себя, соотнося свои собственные убеждения и образ жизни с самым темным и нехорошим, что вообще может существовать, — с дьяволом.

А ведь в каком-то смысле дьявол господствовал в том обществе. Он был главным. Ну, каким же иным способом можно было громко, на всю страну об этом сказать — что мы во власти дьявола, что он нами управляет? Булгакову это удалось сделать мастерски, и поэтому я не оцениваю и не хочу даже говорить на тему, насколько повесть о Понтии Пилате соответствует реальности. Не соответствует! Насколько этот роман соответствует каким-то православным канонам? Не соответствует! А какая польза? А польза в том, что он впервые в послереволюционное время, в то время, когда в стране уже не было никакой свободы, реально сказал о господстве темной силы в жизни тогдашнего советского общества. Думаю, именно поэтому его роман стал бессмертным.

— Раз уж мы затронули предельно щепетильную и пограничную тему, то давайте еще один вопрос из этой сферы. Проблема, быть или не быть смертной казни за тягчайшие преступления, в том числе против детей, уже не одно столетие будоражит ум людей. Что думает по этому поводу высший иерарх Русской Православной Церкви? Вам не кажется, что временами — и это очень часто происходит, особенно в последнее время, — Европа нам навязывает ценности, которые не соответствуют ни нашим историческим, ни культурным традициям? В конце концов, очень многие люди задают себе простой и, согласитесь, оправданный вопрос: почему мы, простые смертные, простые налогоплательщики, должны содержать за свои деньги в местах пожизненного лишения свободы террористов, маньяков и насильников детей?

— Вы, конечно, знакомы со статистикой, правда? Абсолютное большинство граждан в Молдове, в России, в Украине выступают за смертную казнь.

— Да, в этом мы близки…

— Когда нас спрашивают о том, каково принципиальное отношение Церкви к смертной казни, мы говорим о том, что в Предании церковном нет порицания смертной казни, нет отказа от смертной казни. Господь Иисус Христос Сам был распят, Он прошел через смертную казнь. Но ведь Он нигде не сказал, что нельзя казнить преступников, и у святых отцов мы этого не находим. Поэтому отказ от смертной казни является не результатом христианской традиции, а результатом новой либеральной философской идеи, которая появилась в западноевропейском пространстве.

Но при всем том, что Церковь никогда не выступала против смертной казни, она выступала против применения смертной казни. Так, в Российской империи за 120 или 130 лет, могу ошибиться, было всего 7 или 8 случаев применения смертной казни. Людей, которые были по суду присуждены к казни, было больше, но тоже ненамного. А почему? Церковь печаловалась, как в то время говорили, о преступниках, она как бы брала их на поруки. Она просила не приводить смертную казнь в исполнение — с тем, чтобы священники, духовники могли склонить человека к покаянию, и в большинстве случаев это удавалось сделать.

Поэтому, не порицая смертную казнь теоретически, фактически Церковь как бы сводила ее на нет. Если Вы меня спросите: а вот Вы за отмену смертной казни, по крайней мере в современной России — я буду говорить о России, сейчас мне это проще, чем говорить о Молдове, — то я скажу, что я против смертной казни в современной России. И позвольте Вам объяснить, почему. Сегодня, чтобы устранить конкурента, заказывают киллера. При нынешнем состоянии наших судов, если будет применяться смертная казнь, по закону будут убирать людей. Это страшная опасность — уже было несколько случаев, когда в конце концов, в последний момент становилось известно, что подозреваемый не виноват. Поэтому если и говорить о возвращении к смертной казни, то в каких-то совершенно конкретных случаях, когда речь идет действительно о маньяках, о массовых убийствах, о террористах. Конечно, абсолютно ясно, что при этом нужно иметь доказательства, что этот человек действительно был преступником, а не кто-то вынудил его принять на себя вину.

www.sedmitza.ru

Фото с сайта www.patriarchia.ru

Интервью Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла телеканалам Молдавии и Румынии

Powered by module Blog | Reviews | Gallery | FAQ ver.: 5.10.0 (Professional) (opencartadmin.com)